#НОРИЛЬСК. «Северный город» – Знаем ли мы сотрудников Музея Норильска – тех, кто, оставаясь в тени, как раз и творит для нас эту потрясающую атмосферу просвещения и уюта? Студенты «Медиашколы в Заполярье» решили познакомить читателей «Северного города» с некоторыми из них…
Наталья Санжиева, старший научный сотрудник:
«В Первом доме Норильска, вполне возможно, обитают духи!»
– Я работаю в Музее Норильска в должности старшего научного сотрудника культурно-образовательного отдела. В мои обязанности входит следующее: проведение экскурсий, исследования по отдельным темам истории Норильска, публикация статей, участие в конференциях. Принимаю я участие и в экспозиционно-выставочной работе. Также мы работаем с музейными предметами и коллекциями: занимаемся их профессиональным описанием и представлением в качестве исторических источников в научных публикациях.
А еще мы проводим занятия для детей разного возраста: от 5 до 18 лет. У музея есть свой продукт – музейная продленка. Она рассчитана на детей 8–12 лет и проходит в три смены в летние каникулы. Стараемся, чтобы ребятам было интересно!
Из загадочных и необычных экспонатов у нас в музее есть нганасанские идолы – койко. По мнению представителей этого коренного малочисленного народа Таймыра, они наделены магической силой и создавались для разрешения определенных жизненных ситуаций. К ним обращались при болезнях, для удачи на охоте, для поиска пропавших оленей.
Койко бывают разными по внешнему виду – в виде животного или человека, и к каждому нужен особенный подход. Их нельзя просто о чем-то попросить. Сначала нужно разбудить и покормить. Запрещено даже просто перемещать их куда-либо без соблюдения специальных условий. Скажем, везти идола должны особые священные олени, не использующиеся для других работ! Как правило, представители коренных народов, передавая культовые предметы в музей, боятся, как бы их не обесценили. Отдавать их кому попало они, конечно, не хотят. Идолов они вручили научному сотруднику музея Владимиру Владимировичу Ларину, который хорошо известен во всем нашем регионе. В силу своей профессии и личных качеств он дружил с представителями коренных народов Таймыра, они ему доверяли. Койко передали в Музей Норильска с условием, что их обязательно нужно кормить. Ларин дал слово, что к ним будет особое отношение. Он сдержал свое обещание и лично их кормил – оленьим мясом, жиром. Когда этого замечательного человека не стало, музейные хранители продолжили относиться к ним так же почтительно.
Вообще у нас много мистических экспонатов со своей историей и энергетикой. Оживают ли они, как в фильме «Ночь в музее»? Я не замечала. Но раньше мне казался пугающим Первый дом Норильска! Зайти туда в одиночку, включить свет, пройтись по комнатам – для меня было нелегким испытанием! Я даже просила коллег сделать это за меня, ну или хотя бы вместе! Они смеялись… Если честно, мне представлялось, что в этом вековом жилище точно обитают духи! Но, даже если они там есть, я за годы работы с ними уже подружилась и не боюсь. Это, конечно, шутка! Сейчас Первый дом для меня очень даже атмосферное и любимое место в музее.
На самом деле я не мечтала о профессии музейщика. У меня был абсолютно другой путь. Я преподавала в Хакасском государственном университете этнологию и историю края. Эти дисциплины связаны с музеями разного профиля. У музеев Хакасии и юга Красноярского края шикарные археологические и этнографические коллекции, разнообразные письменные источники. При написании курсовых и дипломных работ мои студенты активно пользовались их материалами, проходили музейную практику. Плюс какое-то время я была заведующей музеем археологии и этнографии Института истории права и, соответственно, уже имела опыт в этой области. И так сложилось, что я переехала в Норильск. Отработала десять лет в институте повышения квалификации работников образования, но в пандемию его закрыли. Передо мной встал выбор, чем заниматься дальше – и мне повезло: предложили работать в Музее Норильска.
Честно признаться, первоначально меня не впечатлял тот факт, что Норильск был построен заключенными. Но, когда я стала работать с материалами, погрузилась в воспоминания бывших узников, я задумалась на мировоззренческом уровне, как вообще человек победил вечную мерзлоту, да еще в таких тяжелых условиях Норильлага! Какой ценой это было сделано! Когда я иду по улице и ругаюсь на снег или лужи на асфальте – вспоминаю, что это место вообще-то было болотом, а сейчас здесь город с отличной инфраструктурой. Меня наполняет чувство гордости за наш необыкновенный Норильск! Каждый раз с удовольствием рассказываю детям, в каком удивительном, потрясающем месте мы живем!
Агата Буркова
Алина Сердцева
